Церковь и цирк: история о том, как львица, конь, пять собак, два крокодила и обезьяна помогли нам встретиться и подружиться.

Незадолго до того, как весной по всей стране запретили культурно-массовые мероприятия, в г. Ахтубинск Астраханской области прибыл цирк-шапито «Аэробус». Отправляясь в путь, артисты не подозревали, что им придется провести в Ахтубинске полгода практически без возможности заработка, вместе с детьми и животными. Знакомство «членов экипажа» «Аэробуса» и прихожан кафедрального собора во главе с владыкой Антонием и последующие шесть месяцев общения обернулись целой чередой открытий друг о друге.

 

Ребята благополучно отработали конец лета и осень. Но ситуация с вирусом снова набирает обороты. Все чаще приходят сообщения о возможном запрете культурно-массовых мероприятий. Мы решили поддержать их и рассказать о том, как познакомились и почему полюбили этих людей.

R7Lx2ym7F8w.jpg

Если бы «рядовой» Ахтубинский ребенок узнал, что в его городе, в доме на колёсах живёт мальчик, который знает всё о фокусах, не ходит в одну школу больше двух недель подряд, дружит с настоящей львицей, спасенной его папой, чья сестра ездит на лошади, а мама дрессирует собак и кошек, его мир бы перевернулся.

Так и случилось с хорошей девочкой Нонной, по совместительству дочерью автора этих строк и ахтубинского священника. В комнате сказочницы Нонны – динозавры и лошади, львы и ослы, ангелы на люстре, карта мира на столе, и много медицинских инструментов, чтобы лечить и спасать. В свои шесть она пыталась дрессировать даже дождевого червя, но в цирке еще ни разу не бывала, и очень ждала, как и многие ахтубинские дети, что в первые теплые весенние дни под окнами, разгоняя пыль, проедет угловатая пёстрая машина с громкоговорителем на крыше: «Цирк, цирк, цирк! Это праздник города!»

Машина не приезжала, в соцсетях прошла новость о том, что представления питерского цирка-шапито «Аэробус» отменили. «Праздник города» не удался. Расстройство детей подогревало в родителях нарастающее раздражение от всеобщей ковид-паники и неизвестности. И когда в сети появились первые обращения артистов цирка к ахтубинцам с просьбами о помощи, вполне объяснимое раздражение нашло выход в комментариях к ним.

Артистов обвиняли в неудачном жизненном выборе, необдуманности в поступках, безответственности, называли людьми из средневековья, отправляли их домой или призывали власть поскорее депортировать гостей. Казалось, людей тогда пугала сама мысль о том, что как раз тогда, когда многие в городе и в целом по стране не знают, будут ли завтра деньги на самое необходимое, помощь может потребоваться кому-то еще, кроме них самих.

Будто существует какая-то неведомая общая копилка, из которой эту помощь будут раздавать.

Животных, в прочем, жалели.

Письмо с просьбой о помощи прилетело и в наш епархиальный ящик и сразу было переправлено лично владыке. Владыка попросил узнать телефон Александра Букина, хозяина «примы» цирка «Аэробус», львицы Эллады, от имени которого пришло сообщение. На какое-то время стало тихо.

Без имени.jpg

Если бы «рядовой» Ахтубинский ребенок узнал, что в его городе, в доме на колёсах живёт мальчик, который знает всё о фокусах, не ходит в одну школу больше двух недель подряд, дружит с настоящей львицей, спасенной его папой, чья сестра ездит на лошади, а мама дрессирует собак и кошек, его мир бы перевернулся.

Так и случилось с хорошей девочкой Нонной, по совместительству дочерью автора этих строк и ахтубинского священника. В комнате сказочницы Нонны – динозавры и лошади, львы и ослы, ангелы на люстре, карта мира на столе, и много медицинских инструментов, чтобы лечить и спасать. В свои шесть она пыталась дрессировать даже дождевого червя, но в цирке еще ни разу не бывала, и очень ждала, как и многие ахтубинские дети, что в первые теплые весенние дни под окнами, разгоняя пыль, проедет угловатая пёстрая машина с громкоговорителем на крыше: «Цирк, цирк, цирк! Это праздник города!»

Машина не приезжала, в соцсетях прошла новость о том, что представления питерского цирка-шапито «Аэробус» отменили. «Праздник города» не удался. Расстройство детей подогревало в родителях нарастающее раздражение от всеобщей ковид-паники и неизвестности. И когда в сети появились первые обращения артистов цирка к ахтубинцам с просьбами о помощи, вполне объяснимое раздражение нашло выход в комментариях к ним.

Артистов обвиняли в неудачном жизненном выборе, необдуманности в поступках, безответственности, называли людьми из средневековья, отправляли их домой или призывали власть поскорее депортировать гостей. Казалось, людей тогда пугала сама мысль о том, что как раз тогда, когда многие в городе и в целом по стране не знают, будут ли завтра деньги на самое необходимое, помощь может потребоваться кому-то еще, кроме них самих.

Будто существует какая-то неведомая общая копилка, из которой эту помощь будут раздавать.

Животных, в прочем, жалели.

Письмо с просьбой о помощи прилетело и в наш епархиальный ящик и сразу было переправлено лично владыке. Владыка попросил узнать телефон Александра Букина, хозяина «примы» цирка «Аэробус», львицы Эллады, от имени которого пришло сообщение. На какое-то время стало тихо.

В один из таких тихих дней, когда уже стала забываться вся история с цирком, детей с обеденного сна раньше положенного времени разбудил рёв бензопилы под окнами. Это повторилось и на следующий день. Из выпуска местных новостей узнали, что это артисты «Аэробуса» выполняют работы по благоустройству нашего двора, устроившись в ТСЖ – спиливают старые деревья, красят детскую площадку. Негодование не заставило себя ждать. Так обычно бывает, когда крохотное вмешательство в наш бытовой комфорт вдруг оказывается обильно сдобренным чужим недовольством, например, вылитым в соцсети. Тогда, чтобы это негодование погасить, было достаточно узнать сумму, которую получал директор цирка, его супруга и другие «члены экипажа» за полный рабочий день.

Но было не до того, на нас свалилась своя новая боль – Пасху «отменили». Вечером Великой субботы в пустом храме собрались священники для совершения богослужения, их жены и дети. Больше никого. Казалось, что в целом мире никто не знает, что Христос Воскрес, что мы первые несём эту весть людям, но нас никто не слышит. Восклицания "Христос Воскресе!" отскакивали от стен пустого храма. Всю радость, какую удалось наскрести в тоскующем сердце, хотелось неведомым образом просунуть в отверстие камеры онлайн-трансляции, туда – к людям.
Тем поздним вечером, накануне службы, на глаза попался комментарий под постом на стороннюю тему: «А я неподалеку от субботнего (рынка) живу, на последнем этаже. Вижу сейчас лагерь циркачей: огни горят, жизнь идет. Не спят, наверное».

Всем, так нелепо разделенным пасхальной ночью, очень хотелось увидеться утром. Владыка и батюшки приходили к людям домой, причащали, угощали куличами. Когда вспомнили о цирке, владыка, не долго думая, организовал небольшую авто-делегацию. Было с нами несколько детей. Дочку Нонну не стали брать. Неизвестно было, что мы там увидим, так не хотелось разрушить волшебство. По дороге выяснилось, что владыка в лагере «Аэробуса» уже бывал, что с того самого дня, как в епархию пришла просьба о помощи, в лагерь регулярно привозят епархиальные гостинцы. Еду. Для людей. Казалось, людей никому не было жалко – решили помогать им.

На подходе к воротам субботнего рынка в туманной дымке – старенький вагончик с надписью «Касса». Окошко закрыто. Невдалеке, за воротами – несколько припаркованных машин, фургоны, одна большая фура, видимо, оборудованная под дом на колёсах, хозяйственный инвентарь, емкости с водой, мешки с картошкой, детские велосипеды. На свободной площадке посередине лагеря – группа людей за нехитро накрытым столом. Чуть в стороне – Юрий, директор цирка, работает «по хозяйству». Кажется, нас не ждали. Было неудобно вот так открывать «дверь» ногой, с разбегу влетая в чей-то скромный, неподготовленный к встрече гостей быт, но такая уж она, пасхальная весть – как снег на голову. Смятение было недолгим, и уже через минуту завязался живой разговор, и нам захотели всё показать.

Мы познакомились с обаятельной четвёркой белых швейцарских овчарок семьи Букиных, с момента нашего появления в лагере с нетерпеливым любопытством наблюдавших за всем, что происходит. Увидели Мохнатого Ричарда, сварливую, но довольно сговорчивую обезьяну, крокодилов в их скоромном, но вполне комфортном по крокодильим меркам убежище.

В какой-то момент стало ясно, что эта экскурсия далеко не первая в лагере, но не менее явным было желание хозяев сделать её как можно информативнее. В этом угадывалось не просто благодарность за помощь и человеческое участие, но и как будто желание вновь и вновь оправдаться, показать, что все обвинения в их адрес беспочвенны. А мы и так видели и верили. Просто потому, что не так выглядят замученные животные. Просто потому, что не так выглядят люди, которые способны животных мучить. 

Вскоре после нашего появления в лагере то тут, то там из фургонов стали выглядывать живые и любопытные детские лица. Еще немного погодя, когда мы крадучись стали подбираться к клетке с Элладой, из двери фуры вышел Александр. Одет не по-домашнему, с яркой приветливой улыбкой, он точно знал, что мы здесь с самого начала, но не хотел, чтобы встреча стала совсем уж будничной. Как позже он сам рассказывал нам, первая пара встреч с теми, кто приходил с помощью, были похожи на эту. Неожиданные, но такие нужные, гости заставали обитателей лагеря врасплох. Александр был первым серди встречающих, охотно знакомил с львицей. Не было особой надежды на то, что таких встреч будет много. Но люди шли и шли.

То, что лилось потоком в соцсетях, никак не сопоставлялось с тем, что происходило в реальности. Каждое утро их стал будить стук в окно фургона. На пороге оказывались сумки с продуктами.

«Я гордый и самодостаточный человек. Мне трудно было просить о помощи в соцсетях. Но мы не знали, что будет дальше, набрали денег в долг. Нужно было что-то делать. И получилось вот так. В какой-то момент я уже был не в силах сдерживать свою скупую мужскую слезу и стал просто прятаться в фургоне при появлении людей».

Эллада попала к семье Букиных, когда ей было 2 месяца. Глава семьи выкупил её у фотографов, работавших на Черноморском побережье. Первые три месяца маленькая львица провела под одной крышей с новыми хозяевами – были большие проблемы со львиным здоровьем. Приходилось вставать по ночам, мерить температуру, прикладывать грелки. Только на то, чтобы животное выжило, семья потратила около 150 тысяч, не считая суммы потраченной на её покупку. «Она лежала, ходила под себя. А надо понимать, что если маленький лев пописал, это как полведра на пол. Когда она почувствовала себя лучше, стала просить есть сама. Это было очень громко. Стала спать с нами, а потом лазать везде. Линолеум, косяки – это всё куда-то делось», - не без улыбки рассказывает Александр. Позже большая кошка переехала в вольер, сделанный по стандартам «Росгосцирка», к собакам Букиных, где благополучно живет до сих пор.

f6rmeYOTRtA.jpg

Эллада ест говядину, курицу, молоко, яйца творог. Всего этого по 5-6 кг в день. Рассказывая историю своей подопечной, Александр играет с ней в вольере. Мы, конечно, стоим за решеткой – львица не подпускает к себе, ей явно не нравится камера, и она точно не хочет разделять внимание хозяина с кем-то еще.

Эллада – первый хищник, с которым Александр решил попробовать работать. Начиналось всё с лошадей. Мама, мастер спорта по выездке, сажала маленького Сашу на лошадь, чтобы никуда не убежал. Говорят, был очень шкодный. Так, на лошади, в конюшне на территории Санкт-Петербургского цирка в Автово уже с 5 лет он проводил по 3-4 часа в день. Потом в гости приехала профессиональная артистка цирка Елена Павлович, давно работавшая с «Высшей школой верховой езды». С ней получилось сделать маленький номер. В 16 лет Александр отправился в свой первый сезон, и скоро познакомился со своей будущей супругой, потомственной артисткой цирка, которая тогда работала с собаками.

У Букиных есть конь Алмаз, которого выкупили с мясокомбината. На нём с «высшей школой» работает старшая дочь Настя. Еще Настя выступает на воздушном кольце, а после 18 лет мечтает поехать учиться в Америку. На вопрос папы «а где возьмем деньги?» пока пожимает плечами. Но родители не сужают горизонты своих детей: «Они - уже пятое поколение в цирке, но вольны выбрать любой путь».

 

Пока мы разговаривали, Рома Букин разворачивал один из пасхальных «Киндеров», которые мы принесли с собой. Удалось расслышать: «Интересно, что мне попадется?..»

Нам тоже было интересно, но отвлеклись на разговор о том, каково это – быть постоянно на ходу.

 «С тех пор, как я уехал в свой первый сезон в 16 лет, дома по большому счёту не был. Отпуск у нас условный - с января по март, но это для тех, у кого нет животных. Если нам нужно сделать какие-то дела, ездим с супругой поочереди. За неделю, пока оформлял какие-то документы, например, в Питере, успевал повидать друзей, родных. Привыкал первые лет пять. Потом просто перестал понимать, зачем ехать. Дом там, где моя семья. Это слова моей супруги. Дети того же мнения».

Автодом цирковой семьи – это фура, обитая дополнительно утеплителем и фанерой, с окнами, дверями, душем, крохотной жилой комнатой со встроенной мебелью собственного производства, телевизором и помещениями для животных. Всё это спланировано так, чтобы именно животным досталось максимальное количество квадратных метров.

 

«Сидишь на диване. Вроде как, ты в спальне. Руку протянул – вот уже и на кухне. Сидим вчетвером в обнимку со стиральной машинкой, бойлером. Здесь же кошки, собаки. Поезда, люди, кони – всё смешалось, - смеется хозяин дома. – Иногда закрадывается мысль о том, что по дому хотелось бы иметь возможность ходить. Тогда появляется следующая мысль – о покупке еще одной фуры. Но пока в связи с пандемией об этом пришлось забыть».

Цирковые дети, как правило, не задерживаются в одной школе больше двух недель. Столько в среднем длится одна стоянка. Дистанционный формат при этом нисколько их не прельщает. За такой короткий срок они успевают наладить контакты в классе, со многими продолжают общаться, добровольно лишать себя живого общения со сверстниками не хотят.

Коммуникабельность – результат жизни во взрослом мире, ведь цирк изнутри – это, по большому счету, мир взрослых.

«Они видят людей в трудностях, людей, которым нужно вставать и идти. Сегодня у тебя болит спина, но надо быть на манеже. Общаясь со взрослыми, которым часто бывает трудно, они не всегда сразу получают ответы на все интересующие их вопросы, просто бывает не до этого. – рассказывает Александр. – Но они продолжают добиваться ответа, искать. У них очень широкий кругозор, скажу честно, гораздо шире кругозора их сверстников. Даже друзей себе они обычно выбирают постарше. Так интереснее».

- Верят ли они в волшебство?

- Больше нет, чем да. Они видят «кухню» волшебства изнутри. И когда видят что-то необычное, всегда пытаются найти причинно-следственные связи.

Рома подбегает с игрушкой, которую успел достать из яйца: «Мне волшебник попался!».

Ну, конечно!

С «Аэробусом» Букины работают только первый сезон. «Аэробус», в принципе, существует первый сезон. Его создатель и директор, Юрий Платон, тоже родился «в опилках». Так говорят о цирковых детях – манеж засыпается опилками, а сверху застилается ковром. Отец Юрия уже 50 лет в цирке – акробат, прыгун, эквилибрист в прошлом, продолжает работать клоуном или на цирковом языке «ковёрным». Десятилетний Юра уже выступал на манеже с фокусами и даже получал за это зарплату.

Мама почему-то не хотела, чтобы сын связал свою жизнь с цирком. Её не стало в 98-ом году, когда Юре было 17. Он подошёл к отцу и сказал, что не хочет тратить несколько лет своей жизни на образование, которое ему не пригодится, а хочет остаться в цирке. С тех пор он перебрал много жанров – клоунаду, эквилибристику, выступал жонглёром, дрессировал животных. «Между прочим, я много работал с птицами, – уточнил Юрий. –Павлины, голуби, даже петухи прекрасно поддаются дрессировке. У меня были и кошки, и собаки, и обезьяны, и еноты».

Юрий вместе с отцом и младшим братом организовали свой семейный цирк, ездили на новогодние праздники по домам культуры.

«У нас было очень много животных, доходило до сорока голов. Мы даже делали «театр зверей». На сцене были номера только с животными, собирали полные залы. Но, к сожалению, по ДК ездит много коллективов с низкокачественными программами, люди перестали верить, что в ДК может приехать хороший коллектив. Перестали ходить».

Мужчины семьи Платон решили перейти в формат цирка-шапито: «Было страшно, влезли в большие долги, кредиты. Но у нас получилось, работали».

Со временем отношения в семье усложнялись. Юрий решил уйти. Вместе с супругой они сделали «Аэробус»:

«Я ничего не взял, когда уезжал. У отца остался новенький, красивый белый шатер – моя мечта. То, что я строил своими руками, как мне хотелось. Сами мы купили тот старенький шатёр, в котором сейчас работаем. Мне снова пришлось проделать то, что уже проделывал несколько лет назад – снова влезть в большие долги, снова рисковать.

Я просчитал маршрут, до середины лета мы должны были полностью расплатиться с долгами. Но случилась пандемия. К марту у нас было больше двух миллионов долгов и кредитов. Благодаря людям в Ахтубинске, которые не требовали с нас денег за стоянку и другие вещи, благодаря всем, кто помогал, мы выкрутились. Отцу и брату я всё равно стараюсь помогать, чтобы они ни при каких обстоятельствах не закрылись».

 

 

Букиных Юрий сам привёз в цирковой лагерь, который тогда располагался в Икряном.

«Трудно было тогда в водителе тягача узнать директора цирка. – признаётся Александр. Двое суток мы не спали, Юрий Анатольевич менялся с другим водителем, чтобы доехать быстрее, не мучить животных. Мы разговаривали о рабочих моментах, о творчестве. Но меня не покидала мысль: если это директор, то какой же там цирк?

Когда мы прибыли на место, всё изменилось. Выяснилось, что Юрий Анатольевич – солидный мужчина в пиджаке – причесанный, хорошо пахнет, занимается бумажной работой. В свободное от администрирования время перегоняет фуры, гнёт металл, выступает как артист на манеже, может говорить с одинаково хорошей степенью осведомленности о здоровье животных, воздушной подвеске, искусстве и литературе».

Остальных «членов экипажа» Букины знали уже давно – с многими доводилось работать, успели притереться.

«Когда мы попали в этот карантин, я думал, что все мы будем сами по себе, что просто так случилось, что мы тут заперты вместе, но каждый – сам за себя.

Всё оказалось совсем не так. Любая помощь, которая к нам приходила, делилась по потребностям. Мы просто стали семьёй».

«Запертые» на клочке земли посреди чужого маленького города, не имея реальной возможности сдвинуться с места, артисты «Аэробуса» вместе со своими детьми и разными зверями трудились и ждали.

«Это как Ноев Ковчег», - сказал владыка, когда мы выходили за ворота субботнего рынка…

Настало астраханское лето. Надежда на то, что ограничительные меры будут сняты к концу весны, не оправдались. В какой-то момент в лагере на субботнем рынке перестали ждать – начали просто жить. Продолжая уходить в глубокий финансовый минус, нашли силы, желание и сами начали помогать. Супруга Александра, Галина, работала кинологом, «приводила в порядок» собак, которые перестали слушаться хозяев. Сам Александр «расчистил ноги» нескольким совсем диким жеребятам, побывал в роли берейтора у слепой девочки и её лошади: «Теперь жеребята слушаются и получают удовольствие от человеческого прикосновения. С девочкой мы продолжаем общаться, теперь она может ездить на лошади сама. Вообще, карантин показал, что я совсем не безнадёжен. Могу даже неплохо устанавливать сплит-системы».

Жарким августовским вечером мы пришли на одно из первых представлений цирка «Аэробус». Нас пустили бесплатно, как и несколько больших групп ребят из многодетных и малоимущих семей. Девочка Нонна жадно впитывала взглядом всё, что происходило на манеже: Букиных с их лохматой четвёркой, Настю в алом наряде на Алмазе, битву с крокодилами, шоу мыльных пузырей, фокусы с исчезновением, воздушных акробатов, выступление добродушной Эллады. Всё было для неё волшебством. А между трибунами, в тени, стоял мальчик Рома, он также пристально вглядывался в происходящее. Тайны волшебства для него были разгаданы, но тайны мастерства ещё очень хотелось разгадать. В антракте Нонна купила у Ромы мерцающий нос на резиночке. Дети из разных миров не познакомились, но встретились.

Носы, шары, блестяшки и крутилки разных мастей продавал не только Рома. Никто из команды не оставался в тесных рамках своего номера и жанра.

Накинув наспех крутку на костюм, они шли продавать, настраивать, фотографировать, убирать и снова продавать. Чтобы заплатить за своё такое долгое ожидание момента, когда они смогут вернуться к делу своей жизни. Было радостно видеть их снова, таких негордых и таких преданных этому делу.

Когда мы вышли из шатра в ночь, на пропитанный ахтубинскими кострами и запахом сладкого попкорна воздух, дочка Нонна сказала: «Мама, как хорошо, что цирк всё-таки был». Да, Нонна, это благодаря тому, что люди были друг к другу терпеливыми.

***

За время пребывания в Ахтубинске Эллада поправилась на 30 кг. На кормление животных у семьи Букиных уходило примерно 100 тысяч рублей в месяц. Они увезли с собой долг в полмиллиона.

***

Через пару недель после того, как «Аэробус» покинул Ахтубинск, мы узнали от настоятеля храма в Сасыколях, отца Михаила, что теперь цирк с гастролями остановился у них в селе, прямо на большой площади перед храмом. Отец Михаил и артисты успели подружиться. «Добрые, работящие люди. Аппаратуру свою сами ремонтировали, даже свой «Камаз». Заходили в храм, ставили свечки, - рассказывает отец Михаил. – Праздник у нас в селе состоялся. Позвали бесплатно ребят из центра реабилитации и наших воскресных школ. Мы давали им картошку – они перестали брать. Сказали, что воздушные гимнастки станут не совсем воздушные».

 

 

Текст, фото: Серафима Шелковникова (+архивы семей Букиных и Платон)