Проповедь в день празднования Казанской иконе Божией Матери и День народного единства

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

 

Дорогие отцы, братья и сестры!

 

Мы сегодня чтим Пресвятую Владычицу нашу Богородицу. Снова и снова обращаем к ней свой молитвенный взор перед образом, именуемым «Казанская» по месту его обретения. Через этот святой образ Матерь Божья многажды являла народу нашему особое своё благословение и заступление.

 

Сегодняшний день носит на себе печать, прежде всего, исторической памяти. Мы вспоминаем события, когда наша с вами страна находилась на грани полного уничтожения. По сути, никакой государственности не было, власть захватили интервенты – люди совершенно иных взглядов, иной традиции, иной духовной жизни. И народ наш вынужден был проявить своё единение перед лицом этой грядущей опасности – потери государственности, свободы, прежде всего, нашей духовной свободы. И знаем мы, что благодаря патриотизму истинному (не такому, как сегодня часто бывает – патриотизму, который становится частью достоинства всякого рода негодяев), истинной любви к своему Отечеству, граждане Минин и Пожарский возвысили свой голос, объединили народ.

 

Но той самой силой, реальной силой, которая объединила народ русский, была духовная составляющая нашей жизни. В тот момент ничего, кроме общей веры и общей памяти об историческом прошлом нашей страны, не было у нашего народа. Именно вера объединила народ наш. И символом духовного объединения стал образ Матери Божьей «Казанской». Именно с ним ополченцы освободили Москву от польских захватчиков. И через этот духовный подъём нам становится видно, что в жизни Церкви заложен удивительный потенциал единения, потенциал соборности. И что бы ни говорили, обсуждая историю нашей Поместной Церкви, в истории государства она всегда являлась тем самым местом, где люди собирались самые-самые разные: и дети, и взрослые, люди преклонных лет и молодёжь, люди разных сословий, разных имений, разного образования. Собирались и доныне собираются ради Христа, ради Матери Божьей.

 

Мы собираемся вокруг Христа, собираемся вместе, потому что осознаем, что перед Богом мы все с вами едины; осознаем, что как бы ни был богат или беден человек (сегодняшнее Евангелие нам говорит об этом ясно, совершенно ясно), за порогом смерти мы все уравниваемся. Уравниваемся в том смысле, что все наши земные стяжания и приобретения ничего за порогом смерти не значат. Смерть ставит человека перед Богом, лицом к лицу, и становится ясно, чего мы на самом деле стоим, что мы из себя представляем. Человек должен приходить в храм Божий, прежде всего, чтобы помолиться вот об этом главном и насущном: чтобы что-то представлять из себя пред лицом Божьим. Хотя, естественно, мы все немощны и нуждаемся в каких-то благах и богатствах, столь важных для нашей земной жизни.

 

Это беда современного христианства: мы – христиане, призванные жить категориями иного мира, продолжаем снова и снова (даже в Церкви) искать земного. Между тем, Господь прежде нашего хотения и нашего слова к Нему знает, в чём мы имеем нужду. И каждый раз, когда делается попытка представить Церковь как некую земную организацию, некий социальный институт, то Церковь перестаёт быть Церковью. И люди, которые вот так ощущают себя в Церкви (как в некоем социальном институте или месте, где они получают удовлетворение своих духовных потребностей), тоже теряют понимание того, что есть Церковь.

 

Сегодня за богослужением был зачитан текст постановления Священного Синода по ситуации, которая возникла у нас в отношениях с Константинопольским Патриархатом. Оно достаточно пространно, но все мысли, которые там были высказаны, очень важны для каждого человека, ощущающего себя частью Русской Православной Церкви. Мы разорвали евхаристическое общение с Константинопольским Патриархатом. Дальше, за этой чертой начинается огромная пропасть, когда Церкви уже становятся неспособными к какому-то единению. Это страшно, и Церковь болезнует об этом разделении. Но мы вынуждены принимать такие решения. Потому что нельзя вот так перечёркивать многовековую историю и каноническое Предание Церкви.

 

К сожалению, появилось множество «разбирающихся» в церковных вопросах, которые сегодня рассуждают на эту тему. Пишут: «ну что вы там устроили?..» или «… поддерживают свой державный пафос, имеют какие – то притязания на Украинскую Церковь. Украина – уже самостоятельное государство. Зачем из-за этого раздувать такой конфликт?..» Но, простите, почему можно так легко взять и перечеркнуть трёхсотлетнюю историю? Почему так легко взять и отменить решения, которые были в определённых исторических условиях приняты? Ведь за этими решениями была целая жизнь. Если мы посмотрим на этот вопрос в исторической перспективе, на то, как происходил весь этот процесс присоединения правобережных земель современной Украины, то увидим, что, по сути, имело место открытое гонение на православных. Униаты истребляли православных как в прямом, так и в переносном смысле. Это было жесточайшее гонение. Людей буквально убивали. Они всё сделали для того, чтобы не осталось ни одного архиерея в этих областях, потому что понимали: не будет архиереев – не будет священников, не будет священников православных… А людям всё равно надо венчаться, потому что такими были законы того мира – брак законным объявлялся в Церкви; нужно было детей крестить – это тоже было проявлением законности. Они понимали, что не будет никакой иерархии, и люди пойдут к униатам. Именно в тот момент православная общественность (шляхта, как тогда их называли) обратилась к русскому царю, обратилась к Патриарху Русскому, чтобы эта часть территорий стала канонической территорией Русской Православной Церкви.

 

Что на тот момент представлял собой Константинополь? Это уже Стамбул – столица турецкой Османской империи. Хотя и сохранялось в нём христианская церковь, но на тот момент архиереи и Патриарх Константинопольской Церкви понимали, что не могут оказать никакого влияния, никак не могут помочь православным на той территории. И они сказали: «Мы боимся, чтобы Господь потом не вменил нам в грех, что мы оставили без присмотра паству православную. Поэтому соглашаемся на то, чтобы она стала частью Русской Церкви…» Это было так.

 

И почему сегодня вот так легко всё это отменить?.. Совершенно не обращая внимания на то, как соотносятся границы Киевской митрополии 17 века и современной Украинской Православной Церкви. Посмотрите на года основания городов, в соответствии – епархиальных центров всей современной Юго-Восточной Украины: это всё XVIII – XIX века, это наши ресурсы общие, общее было государство. Мы созидали там Церковь, мы строили там храмы. Святые рождались и становились святыми в Русской Церкви. Я уже не говорю о том периоде гонений, который пришлось претерпеть нашей Церкви – эта земля кровью полита. И почему мы сейчас так легко должны отказаться от того, что это наша каноническая территория, часть нашей Церкви? И дело не в том, что мы держимся за какие-то границы. Нам сегодня говорят: «Почему украинские братья, украинские церкви должны страдать от того, что у них написано на храме «Московский Патриархат»? Вы держитесь за эти два слова. Отпустите их, пусть они будут независимой Церковью, чтобы не было на них гонений…»

 

Вы знаете, это психология террористов. А почему никто не возмущается тому, что в центре Европы в XXI веке могут устраивать гонения и притеснения за те же самые два слова? Возможно, когда-то наступит такой момент, когда мы – Русская Православная Церковь – поймём, что Украинская Православная Церковь, действительно, нуждается в полной автономии. Но такие решения не должны приниматься по политическим мотивам. Не должно Тело Церковное разрываться в угоду тех или иных политиков. Вдумайтесь: наше единство с украинцами уже настолько разорвано, что общность веры, наша киевская купель крещения – это почти то единственное, что осталось между нами родного. Почему мы так легко должны соглашаться на то, что и это нужно разорвать? Почему и ради чего?... Просто потому, что кого-то раздражает надпись «Московский Патриархат»?

 

Те люди, которые так рассуждают, как раз и подводят понятие Церкви под некий социальный институт. Если рассуждать в этих категориях обыкновенной земной организации, то, действительно, когда огромная часть организации существует на территории другого государства, наверное, было бы правильно её как-то административно отделить. Но Церковь – это Тело Христово, она живёт своею соборностью и своим единством, своим апостольским Преданием и своею святостью. Поэтому мы и держимся за это единство. Потому что хотим остаться именно такой Церковью. Не Церковью Русской, Украинской или ещё какой-то национальной, а единой Православной Церковью, глава которой – Господь наш Иисус Христос. Вот за это понимание Церкви мы и боремся сегодня. Вот это понимание мы и пытаемся сегодня отстаивать в нашем, к сожалению, неудачном диалоге с Константинопольским Патриархом.

 

То, что происходит сегодня – это, конечно, боль. Боль, которая не оставляет никого равнодушным. Принятое решение о разрыве евхаристического общения не означает, что мы считаем всех верующих и клириков Константинопольского Патриархата еретиками. Но разрыв евхаристического общения – это такой последний отчаянный крик о том, что совершается какая-то неправда, что происходит нечто такое, что нарушает соборность Церкви, а, значит, разрушает Тело церковное. И я прошу вас всех не быть безразличными к этой ситуации. Не в плане этих бесконечных разговоров, происходящих на телевидении, а, прежде всего, внутренне молитвенно и духовно безразличными.

 

Политики уходят, ситуация меняется, но должно что-то остаться ценным и главным – это духовное единство. И я верю в то, что Патриарх Московский и всея Руси когда-нибудь сможет спокойно приехать в Киев, и мы с вами сможем приехать туда и прикоснуться к удивительным киевским святыням, прославить Бога, который хранит Церкви свои. Сможем прославить Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, которая сегодня Заступница всего рода христианского – не только Русской Церкви, не только на территории Российской Федерации. В этом есть наше убеждение, наша вера. И молимся мы сегодня Пресвятой Владычице нашей Богородице, чтобы все эти разделения и смуты прекратились, чтобы явлена была миру способность Церкви к единству и соборности.

 

 

Богу нашему слава всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь