Проповедь в понедельник первой седмицы Великого поста

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

 

Дорогие отцы, братья и сестры!

 

Чтение Великого покаянного канона Андрея Критского в первой части великого повечерия ознаменовало окончание первого дня поста. Благодарю, что не оставили без внимания мой призыв собираться вечерами в нашем храме в первые четыре дня поста, чтобы поражаться этим дивным словом великого святителя Православной Церкви, этого удивительного духовного автора. Словами, изреченными из глубины его сердца, на протяжении многих веков вдохновляется Церковь в начале пути Великого поста.

 

Мы вчера говорили о грехопадении Адама и Евы. И великий отец как бы приглашает нас в дальнейшее путешествие по истории падшего человечества. Что случилось с человеком после грехопадения? Адам и Ева, созданные в светлости, в светлом разуме, в светлой душе, созданные в чистоте, как младенцы, нарушают заповедь Божию, и все вокруг помрачается. Все вокруг становится по отношению к Адаму и Еве враждебным настолько, что они вынуждены сшить себе особые кожаные ризы.

 

Есть несколько толкований того, что это были за ризы. Одно из них говорит о том, что тело человека изменилось. То самое тело, которое каждый из нас сегодня имеет. Такое тяжелое, нуждающееся в постоянной заботе, питании, уходе. Это тело, которое постоянно тяготит нас к земле, и есть те самые кожаные ризы. Или, выражаясь словами канона Андрея Критского, – «разодранные ризы, которые соткал змий», то есть дьявол. В этих разодранных ризах человек совершает свой многовековой путь и опытным путем снова и снова переживает, что есть грех. Грех как нарушение закона Божьего, грех как порча, как искажение того образа, которым Бог наделил человека.

 

Но у греха есть еще одно свойство. Свойство, которое иногда ощущается нами не только духовно, но и физически. Грех есть скверна. Грех есть нечистота. И человек, совершающий тот или иной грех, особенно плотской, иногда физически ощущает эту нечистоту. И эта нечистота проникает в душу, проникает в окружающую действительность. От внутреннего духовного состояния человека зависит тот окружающий мир, который складывается вокруг человека. И если человек осквернен, то и все вокруг оскверняется. Таково действие греха.

 

В каноне и вообще в церковнославянском языке слово «осквернение» часто заменяется другим словом. Есть такое выражение: «окалях мою душу грехьми». Слово «окалях» - от слова «кал». Так в древности переводили это слово, означающее всякое осквернение. Переводчики не могли найти какой-то более скверный образ для того, чтобы представить молящимся, что происходит с нами каждый раз, когда мы совершаем грех.

 

Нам свойственно подсознательно искать в этом мире что-то чистое. Мы знаем прекрасно: когда человек доходит до какого-то бедственного состояния, пораженный той или иной страстью, он перестает хранить чистоту. Нет чистоты ни в доме, ни в одежде. Мы видим, как реально грех приводит человека и внешне ко всякого рода осквернению. И этот внешний образ каждый раз, когда мы сталкиваемся с ним, должен заставить нас ужаснуться тому, что происходит с нами, внешне благополучными и чистыми, так старательно наводящими чистоту в своих домах, тратящими столь много усилий и средств на то, чтобы в порядке, чистоте и здравии содержать свое тело. Грех, который в нас живет, оскверняет нашу душу, наше внутреннее состояние. И никакая внешняя чистота, никакой внешний лоск без понуждения себя к чистоте внутренней не может заглушить того смрада духовного, который исходит из нашего сердца.

 

Все эти образы Церковь нам предлагает для того, чтобы возбудить в нашем сердце ненависть ко греху. Человек по-настоящему может противостоять этой внутренней скверне, только когда возненавидит ее. Только горячее желание преодолеть в себе эту скверну и тот ужас, который мы обнаруживаем в себе, может заставить нас искренне и горячо просить у Бога милости, просить у Господа исправления. Только тогда, когда мы искренне возненавидим грех в себе, Господь может дать нам слёзы…Истинные слёзы покаяния, которые очищают нас.

 

Все мы имеем опыт того, как слёзы могут очищать. Все мы имеем опыт исповеди: когда в какой-то момент так поражается твое сердце, что ты плачешь и не можешь остановиться. Потому что Господь вдруг открывает, что ты есть. И как ребенок после плача затихает, так затихает и душа человека, когда очищается слезами покаяния. Этих состояний, конечно, не нужно искать, специально в себе возбуждать. Это все дается Господом, когда Он обнаруживает в нас ненависть ко греху.

 

Мы должны перестать быть игрушками дьявольскими. Мы должны сбросить со своего хребта начальников страстей, которые понуждают нас быть такими - управляемыми, слабыми, падкими на ту мнимую сладость греха, которая оборачивается лишь огорчением и скверной. И молились мы сегодня с вами Иисусу Сладчайшему, чтобы Господь призрел нашу скверну и, несмотря на все то злосмрадие, которое исходит от нас, не отринул от нас свой взор, а восхотел снова и снова очистить нас от этой проказы греха и наполнить нашу жизнь тишиной и благоуханием Своей благодати. Ничего желаннее и утешительнее не может быть в этом мире. Ничего более сладкого и радостного, чем чувствовать, как Господь касается твоего сердца и снова и снова очищает тебя.

 

Богу нашему слава всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Богу нашему слава всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.