Про

Доклад епископа Ахтубинского и Енотаевского Антония на Пленарном заседании XXVIII Рождественских чтений в Астрахани

«Великая победа: наследие и наследники»

 

Ваше Высокопреосвященство, Ваше преосвященство, дорогие друзья, братья и сестры!

 

Сегодня мне выпала честь выступать перед вами с докладом, который посвящен основной теме нынешних Образовательных рождественских чтений. 75 лет проходит со времени окончания Великой Отечественной войны, но её тема продолжает оставаться лейтмотивом патриотического воспитания в стране. Чем дальше мы от тех событий, чем меньше живых свидетелей трагедии и подвига русского солдата, тем в большей мере мы нуждаемся в осмыслении произошедшего тогда. Давайте порассуждаем сегодня над словами, составляющими тему нынешних чтений, постараемся найти ответы на несколько важных вопросов: В чем «величие» той победы? Каково наследие, оставленное нам теми, чьи фотографии мы с гордостью выносим каждый год на «Бессмертный полк»? И что происходит с наследниками? Каждый из этих вопросов безмерно глубок и многогранен, я не ставлю задачу сегодня дать исчерпывающие ответы, но, мне кажется, всем, кто так или иначе озабочен будущим нашей страны, переживанием за молодое поколение, важно искать ответы на эти вопросы.

Итак, в чем же «величие» победы? Сразу хочу заметить, как в последнее время сместились акценты. Если ещё 20 лет назад мы говорили о «Великой войне» то сегодня чаще стали говорить о «Великой Победе». Это произошло незаметно и вроде бы естественно, но ведь смыслы разные.

«Великая война» в предшествующие десятилетия осознавалась, прежде всего, как великая трагедия. «Это праздник со слезами на глазах», но слезы естественным образом высохли вместе с ушедшими от нас ветеранами. И мы заговорили о «Великой Победе». Но может ли быть победа великой? Победа, которая досталась ценой жизней миллионов? Мы до сих пор не можем нормально посчитать погибших. Только на моей памяти число изменялось трижды и выросло с 8 миллионов до 26, а два года назад на достаточно высоком уровне стали говорить о том, что реальная цифра наших потерь в этой войне – почти 40 миллионов, потому что неверно учтены потери мирного населения и тех, кто умер от ран в первые годы после войны. Например, в довоенном Сталинграде проживало 500 тысяч человек, этих мирных граждан почти не эвакуировали. После окончания битвы в городе осталось лишь 10% населения. Мы до сих пор не можем похоронить многих наших солдат, огромное их количество остается «пропавшими без вести».

А кто знает о том, что с фронта вернулось примерно 10 миллионов раненных, из них 3.5 миллиона – инвалидов? Без рук или ног, без глаз, некоторые совсем без конечностей, которых прозвали «самоварами». Эти ветераны не могли приспособиться к жизни в послевоенной действительности, 100 тысяч из них проживали в специализированных домах инвалидов, под которые приспособили в том числе опустошенные монастыри. Один из самых известных тогда домов располагался на Валааме, в бывшем Валаамском монастыре, и был закрыт только в 1985 году. В этих домах не для всех было место, и к концу 50-х годов на улице оказалось больше 150 тысяч бывших фронтовиков, которые попросту побирались, как сегодня сказали бы, «бомжевали».

Огромный дефицит мужского населения (к концу 50-х - началу 60-х годов на 600 мужчин приходилась 1000 женщин) приводил к росту количества внебрачных детей, т.е. безотцовщине, изменам, и, как следствие, разрушению семей. Возник демографический кризис, который мы не в состоянии преодолеть до сих пор.

Нашему народу был нанесен удар такой силы, что мы до нынешнего дня переживаем так или иначе последствия Великой Отечественной войны.

Давайте будем честными и скажем, что война очень много язв обнажила в нашем народе, эта война нанесла нам рану, которая до сих пор кровоточит и гноится. Мы немощны сегодня в вере, любви и надежде, мы немощны в радости и трудолюбии, в каком-то смысле мы сегодня внутренне гораздо немощнее тех инвалидов войны, тех самых «самоваров» без рук и без ног, которые находили в себе силы, чтобы петь хором, когда их выносили на берег реки Шескны у стен Горицкого монастыря, в котором располагался один из домов для инвалидов. Они пели так, что слышали этот удивительный хор люди с теплоходов, проплывавших по реке. А сегодня наша душа не поёт, хоть имеем мы и руки, и ноги, и во многом комфортную жизнь.

Так можно ли победу, которая досталась нам такой высокой ценой считать великой?..

Можно и нужно, но только в контексте личного, внутреннего духовного подвига. Точно так же, как мы говорим о смерти и страданиях Господа нашего Иисуса Христа как пути к Его и нашему воскресению, точно так же, как в христианской традиции смерть мученика за Христа есть для нас торжество веры. Все дни памяти (праздники) наших святых мучеников – это даты их очень страшной смерти. Смерть противоестественна человеку, никто не хочет умирать, но иногда человек не может поступить иначе, он умирает «за други своя», за правду, за свободу жить по этой правде, причем не свою свободу, а тех, кого любит. Война – это очень личное, это всегда про любовь. И шли наши воины умирать, хоть никто и не хотел умирать. Давайте посмотрим на песни тех лет: «строчит пулеметчик» за что? За Родину? За Сталина? Нет, он строчит за синий платочек. «Шел солдат, друзей теряя, и пел, глотая слезы: пел про русские березы, про карие очи и про дом свой отчий». И Катюша – это, прежде всего, имя девушки, ожидающей своего сердечного друга, а лишь потом – название реактивной ракетной установки. Вот в этом личном подвиге, который затмевает все возможные ужасы, ложь и неприглядность войны, есть величие той победы.

Сегодня я вижу две крайности, каждая из которых поддерживает другую. С одной стороны есть попытка из Великой Отечественной войны сделать гладкий лакированный идол, символ величия нас нынешних. Не в этом ли причина смещения акцентов с «Великой войны» на «Великую Победу»? Быть так же великими победителями? Или просто великими? Для этих целей нужна война полная красивых подвигов и героизма. Любое упоминание о негативе вызывает у сторонников такого подхода раздражение. В ответ появились в последнее время многочисленные публикации на тему ужасов той войны, полные искажений правды и, как следствие, попыток ничего, кроме смерти, лжи и грязи, в Великой Отечественной войне не увидеть. Делается попытка поставить под сомнение наше право праздновать этот день, заставить нас стыдиться этого дня.

И та, и другая крайность есть оскорбление памяти настоящих героев воинов той войны. Мы не должны бояться правды о войне, она всегда будет страшна, но не стоит и романтизировать войну. В этом, на мой взгляд, кроется ответ на второй вопрос, поставленный мной вначале выступления: в чем наследие? Те из нас, кто застал живых ветеранов, прошедших всю войну, знают, как они не любили говорить о войне. Мы выросли на очень важном призыве тех, кто видел войну своими глазами: «Лишь бы не было войны!». Весь пафос прежнего празднования Дня Победы был именно в призывах к миру. Почему мы сейчас говорим о войне так легко? Почему так мало говорим о важности сохранения мира? Мы перестали бояться войны, нам всегда кажется, что нас это не коснется. Подрастающим поколениям война кажется похожей на кинофильм с супергероями. Все сегодня знают, как называется наше современное вооружение, но совершенно не представляют того, как в блокадном Ленинграде люди выживали на 125 г. хлебной нормы.

Искажение наследия воинов-победителей приводит к извращению и самой идеи патриотизма. Почему сегодня любовь к Отечеству у нас понимается исключительно в русле готовности воевать за страну? Отчество – это не только территория, это и культура, и память предков, язык, литература, определенная традиция и уклад жизни. Это то, что от отцов нам остается в наследие. Преподобный Максим Исповедник, рассуждая о главных добродетелях, выделял рассудительность, справедливость, мужество и благоразумие. Рассудительность и справедливость делают человека мудрым, благоразумие и мужество делают человека кротким, в свою очередь именно кротость и мудрость есть в итоге любовь. Таким образом, патриотизм есть кроткая и мудрая любовь к наследию своих отцов, которое важно не просто сохранить или защитить от посягательств, но которое важно именно преумножить и передать.

Передача опыта и есть традиция. Традиция – это передача огня, а не поклонение пеплу. В этом кроется секрет эффективного патриотического воспитания. В нас, тех, кто призван донести подрастающему поколению мудрую и кроткую любовь к Отечеству, должен гореть огонь. И, говоря о наследниках победы, давайте поговорим, прежде всего, о нас самих, не о наших детях и молодежи, а про нас, взрослых, состоявшихся, имеющих власть и авторитет. Я говорил выше, что величие победы — в личном подвиге наших воинов. Это они – герои-победители, и приобщиться к их победе можно только через свой личный подвиг ответственной жизни. Мне всегда хочется спросить того, кто клеит на автомобили наклейки «на Берлин» или «можем повторить», что конкретно этот человек сделал в своей жизни для страны? Что он построил? Создал семью крепкую? Родил детей? Не одного и не два, а, как минимум, три. Ради чего отдали свои жизни, свою молодость и радость «герои былых времён»? Ради наших потухших взглядов и бесконечных жлоб на жизнь и страну, которую мы так мало любим сегодня, просто за то, что стал ниже уровень нашей жизни. Мы пытаемся детям внушить гордость за Отечество, а сами в Отечество перестали верить. В нас погас огонь веры, и взамен мы устраиваем поклонения пеплу.

И в наших детях иногда огня любви гораздо больше, чем в нас. Они так и говорят в анонимных опросах: «Мы – патриоты, не надо нас загонять в стадо. Мы любим страну и хотим что-то сделать для неё». Наши дети стали участниками протестных акций, и все что мы можем им сказать: «Вы – глупые, не понимаете, как вас используют враги нашего государства в своих интересах». Они – не глупые, они хотят от нас получить огонь любви, они хотят правды и примера.

Сейчас, как никогда, у молодежи возрос запрос на присутствие в жизни авторитетного взрослого, человека, чьи слова и призывы отражены в поступках. И в этом я сегодня вижу нашу главную воспитательную задачу, нас, тех самых, мне хочется верить, наследников Великой победы.

В заключении хочу ещё раз подчеркнуть, что Победа в Великой Отечественной войне действительно великая, но именно в контексте личного духовного подвига тех людей. Они великие в своей самоотверженности. Они умирали ради мира как состояния нашей души и общественной жизни и ради такого мiра, в котором всегда было бы место подвигу, ради нашей жизни, в которой всегда было бы место созиданию, общей радости, жизни во имя какой-то цели, большей, чем сытая и комфортная жизнь. И патриотизм – это не про готовность умирать за страну. Иначе на войне с двух сторон умирают одни патриоты, а патриотизм – это про любовь, про любовь к ближнему и дальнему, к своей и чужой культуре, к родному слову, к месту, где ты живешь, где растут твои дети, к земле, на которой жили и трудились твои предки. Патриот – тот, кому не все равно, кто после смерти готовь встать не только перед Богом, но перед своими дедами и прадедами, умершими на той войне, со словами: «Спасибо дед, ты не зря умер, а я не зря прожил».

И прежде, чем такому патриотизму учить детей, мы сами должны стать такими патриотами искренне и не лицемерно.

Простите за несколько пафосное выступление в не совсем академическом стиле, но не так часто, к сожалению, в одном месте собраны те, от кого во многом зависит наше будущее. Для нас очень важно, чтобы из этого зала вы выходили вдохновлёнными, с осознанием нашей общей ответственности, с готовностью трудиться часто не благодаря, а вопреки всему, чтобы был смысл и радость в нашем во многом общем служении.

 

Благодарю за внимание!